Служение и жертва
Пятнадцать лет прошло с тех пор, как я закончил «Свидетеля.» Теперь, на семьдесят седьмом году жизни, я могу с некоторой отрешенностью взглянуть на человека, который писал его. Я увидел свою жизнь, как цепь «решающих откровений», каждое из которых было шагом вперед, но одновременно и ложной вершиной, с которой открывались новые пики. Много лет назад в момент прозрения я сказал Элизабет: «Любого простофилю я принимаю за Архангела Гавриила.» Я видел скорее то, что хотел, чем то, что было на самом деле, убеждая себя, что вот это как раз и есть настоящая реальность. Пятьдесят лет назад Успенский сравнивал меня с героем одной китайской сказки, который настойчиво хотел жить на кладбище, так как верил, что мертвецы живы.






